Сегодня: г.

Мерещились ли Годунову кровавые мальчики?

В Успенской звоннице и в Одностолпной палате Патриаршего дворца Московского Кремля открылась выставка «Борис Годунов — от слуги до государя всея Руси».

Публике впервые представлены подлинники некоторых документов следственной комиссии по делу о гибели в Угличе царевича Димитрия, в том числе протоколы допросов семи свидетелей, утверждавших, что наследник престола стал жертвой несчастного случая.

Версия об убийстве Димитрия по приказу Годунова, тем расчистившего себе путь к трону, господствует в массовом сознании, прежде всего, благодаря известной каждому русскому поэме Пушкина.

«Когда мы слышим имя Годунова, начинаем рассуждать, а чиста ли была его совесть, и как тяжела была шапка Мономаха. Задача выставки — открыть подлинного Годунова», — заявила заместитель директора музеев Московского Кремля Ольга Дмитриева.

Интерес к судьбе младшего сына Ивана Грозного подогревается тем, что спустя 12 лет он «объявился живым», взошел на трон и царствовал 11 месяцев, после чего был убит окончательно.

Судя по поступкам, человек, которого Николай Костомаров осторожно именует «названным Димитрием», не являлся агентом Польши и Ватикана, но был первым реформатором-западником в российской власти. Неудивительно, что его легитимность волнует умы даже больше, чем виновность или невиновность Бориса Годунова.

Незаурядный правитель

Между тем Ольга Дмитриева называет Годунова «потрясающей личностью».

Ему не удалось основать династию. Для воцарившихся в 1613 году Романовых он являлся случайностью на троне, однако, по многим оценкам, заслуживает памяти не только в связи с угличской криминальной историей.

Хотя бы как первый избранный правитель России. Ни в Англии, ни во Франции в ту пору даже формально королей не выбирали.

Профессор Петербургского университета Андрей Буровский полагает, что после зверств Ивана Грозного и 14-летнего правления его доброго, но слабого и больного сына Федора, страна, наконец, получила энергичного, толкового и умеренно прогрессивного лидера.

«Решения принимались разумные, государство укреплялось. Борис был популярен во всех классах общества», — пишет исследователь.

Василий Шуйский едва не погубил страну и кончил бесславно из-за собственной бездарности. Беда Годунова заключалась в том, что сначала ему фантастически везло, а потом словно отрезало.

Ловкий царедворец

Будущий правитель родился в 1552 году. Дата неизвестна, что доказывает: семья была не знатной.

По легенде, она происходила от татарского князя Чета, принявшего в начале XIV века московское подданство и перешедшего в православие, по официальному «Родословцу» — от служилого человека Ивана Калиты Дмитрия Зерно.

Вяземский уезд, где находилось небольшое имение Годуновых, попал в опричнину. В 1570 году 18-летнего Бориса вписали в опричное войско.

Таких, как он, у Ивана Грозного было до шести тысяч, но в следующем году юноша выгодно женился на дочери Малюты Скуратова.

Однако объяснять его карьеру исключительно протекцией тестя не приходится. Дальнейшее вообще с трудом поддается объяснению.

Борис не стал подручным Скуратова в кровавых делах, а также не водил полки, не управлял провинциями, и не возглавлял посольства.

По свидетельствам иностранных дипломатов, он лишь постоянно находился рядом с Иваном и что-то шептал ему на ухо. С остальными был скромен, приветлив, всем улыбался, никогда ни о ком не говорил плохо.

За 14 лет пребывания Годунова при дворе историк Роман Скрынников насчитал три крупные чистки, не считая никогда не прекращавшихся разовых репрессий.

Исследователи уже 400 лет гадают, каким образом Годунову удалось уцелеть, при том, что маниакально подозрительный Иван должен был бы обвинить его в неискренности за нежелание участвовать в арестах, пытках и казнях.

Самая распространенная версия гласит, что молодой придворный был уж очень умен и незаменим в качестве советчика, особенно в делах международных.

В 1580 году он укрепил свое положение браком сестры Ирины со вторым сыном Грозного, Федором Иоанновичем, и был пожалован в бояре.

Говорили, что Борис заступался за жертв царского гнева, хотя имена якобы спасенных им людей неизвестны.

Рассказывали, что в ночь убийства Иваном своего наследника, изображенного на знаменитой картине Репина, Годунов встал между отцом и сыном, Грозный жестоко избил и его, а потом каялся и благодарил. Правда ли это, опять же, сказать сложно.

Очевидно одно: чтобы сделать карьеру в те годы, сохранив относительно чистые руки, требовалось быть незаурядной личностью.

«Лорд-протектор»

Годунову все удавалось и дальше.

18 марта 1584 года 54-летний Грозный умер от инсульта во время партии в шахматы с ближним боярином Богданом Бельским.

За полтора года Годунов нейтрализовал и выслал из Москвы трех других ведущих царедворцев, каждый из которых превосходил его знатностью и опытом — сначала Бельского, потом князей Федора Мстиславского и Петра Шуйского — и стал единоличным правителем при своем «благоюродивом» зяте Федоре Иоанновиче.

Он получил все мыслимые придворные звания вплоть до созданного специально для него титула «князя-правителя», плюс огромные земельные владения, монополию на экспорт поташа и содержание московских бань, дававшие до 100 тысяч рублей годового дохода.

Управляющий британской Московской компанией Джером Горсей в своих «Записках о России» именовал его «лордом-протектором».

«Да будет воля твоя!»

После смерти бездетного Федора Иоанновича в январе 1598 года Земский собор, созванный политическим союзником Годунова патриархом Иовом, предложил ему царский венец.

В ответ Годунов заявил: «И в разум мне никогда не приходило, чтобы мне царствовать! Как можно, чтобы я помыслил на такую высоту!», — и удалился в Новодевичий монастырь.

Стрельцы и приставы согнали народ бить челом. Вопли и рыдания не стихали пять дней.

Когда в окне появлялись Годунов или его сестра, толпа принималась, по выражению современника, «выть по-волчьи». Мешкавших кланяться приставы тыкали в спину.

Наконец Борис с видом скорби, поднявши глаза к небу, сказал патриарху: «Господи, я твой раб; да будет воля твоя!».

Все это, конечно, было лицемерием, но вполне укладывалось в рамки общественной морали. Человек, открыто рвущийся к власти, проигрывал в массовом сознании. Считалось приличным «морщиться как пьяница пред чаркою вина», и вынуждать себя упрашивать.

По данным современного историка Сергея Цветкова, бояре намеревались потребовать от Годунова подписать при воцарении некий документ, ограничивавший самодержавие. Отъездом в монастырь тот ловко отмел их притязания: как ставить условия человеку, который ни о чем не просит?

Во время коронации в Успенском соборе Годунов рванул ворот рубахи и заявил: «Бог свидетель, в моем царстве не будет нищих и бедных. И эту последнюю разделю со всеми!».

Для тогдашних правителей такое было в диковину. Параллель можно провести разве что с современником Годунова Генрихом IV, который говорил, что его главная цель — цыпленок в кастрюле у каждого француза.

Во власти

По мнению Костомарова, Годунов «был умен, но в высокой степени себялюбив, вся деятельность его клонилась к собственным интересам».

Однако необходимо признать, что в роли регента, а затем царя он совершил немало полезного.

Прежде всего, развернул небывалое строительство: основал Самару, Саратов, Царицын, Воронеж, Белгород, Томск, а Москву, по словам современников, «украшал как невесту».

В Кремль был проведен водопровод. Столицу опоясала каменная стена, проходившая по линии нынешнего Бульварного кольца.

В 1571 году, при Иване Грозном, крымский хан сжег Москву, спустя 20 лет, при Годунове, посмотрел на мощные укрепления с пушками и удалился восвояси.

Взойдя на престол, Годунов освободил крестьян от налогов на год, а торговцев на два года, всем служилым единовременно выдал годовое жалованье. Учредил на Руси патриаршество. Пригласил для сына заграничных преподавателей и собирался открыть университет. Впервыеповел борьбу с пьянством.

Заключил выгодный договор со Швецией, вернув земли, утраченные в ходе Ливонской войны (в Смутное время они были потеряны вновь и возвращены только при Петре).

В вину Годунову ставят отмену в 1592 году «старинного Юрьева дня». Но непопулярная мера диктовалась экономической необходимостью: в условиях нехватки рабочей силы богатые вотчинники посулами или силой «выводили» крепостных у мелких помещиков, принося тем разорение.

Годунов начал постепенно открывать страну: нанимал иноземных специалистов, прежде всего офицеров и врачей, снизил вдвое пошлины на ввозимые товары, при этом отказавшись предоставить британской Московской компании монополию и не пускать конкурентов, намеревался первым после древних киевских князей выдать дочь замуж за иностранного принца, также впервые заказал для себя европейские символы власти — державу и скипетр.

За 100 лет до Петра I он послал толковых «робят» учиться на Запад. Правда, пока молодые люди постигали науки, в России началось Смутное время и, наслушавшись вестей с родины, никто не вернулся. Один из «робят» стал англиканским священником.

Угличская драма

В 1823 году, накануне выхода в свет 10-го тома «Истории Государства Российского», историк Михаил Погодин пришел в гости к автору Николаю Карамзину.

«Радуйтесь, — сказал Карамзин, — скоро прочтете мой новый том, и Борис Годунов оправдан! Пора, наконец, снять с него несправедливую охулку!».

Каково же было изумление Погодина, когда он, с волнением открыв книгу, обнаружил в ней каноническую версию событий!

«Что утверждено общим мнением, то делается некоторого года святынею; и робкий историк, боясь заслужить имя дерзкого, без критики повторяет летописи», — меланхолично заметил классик.

Через шесть лет, основываясь на собственных изысканиях, Погодин первым публично заявил о невиновности Годунова. Его мнение впоследствии разделяли такие авторитеты, как Сергей Платонов и Роман Скрынников.

Кем был человек, вступивший в Москву 1 июня 1605 года — царевичем Димитрием или великим авантюристом и актером — мы, вероятно, не узнаем никогда.

Можно утверждать две вещи: он не имел никакого отношения к беглому монаху, вору и алкоголику Григорию Отрепьеву, который был вдвое старше его и которого на Москве многие знали, как облупленного, и всегда держался как человек, абсолютно уверенный в своем праве.

По официальной версии, восьмилетний Димитрий погиб 15 мая 1591 года, играя с четырьмя ровесниками, сыновьями слуг, в «тычку» (дети метали нож, стараясь попасть в лежавшее на земле кольцо).

Из взрослых во дворе находились «мамка» Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова и постельница Мария Колобова.

Мать царевича Мария Нагая с братьями Михаилом и Григорием обедала в доме.

По одной версии, Димитрий напоролся горлом на нож в припадке эпилепсии (предыдущий приступ «падучей» случился с ним всего тремя днями ранее). По другой — был зарезан Данилой Битяговским и Никитой Качаловым, сыном и племянником пристава Михаила Битяговского, направленного в Углич Годуновым присматривать за Нагими.

Современный историк Сергей Цветков написал книгу «Сын Грозного», посвященную доказательствам того, что царевич выжил.

Даже ангажированная следственная комиссия во главе с князем Василием Шуйским и окольничим Андреем Клешниным, заинтересованная «похоронить» Димитрия и при этом списать его смерть на несчастный случай, установила, что смерти ребенка никто из посторонних не видел.

Раненого мальчика унесли в дом, и показали тело только на следующий день во время отпевания в церкви, причем никого, кроме членов семьи Нагих, к гробу не подпустили.

Из 152 опрошенных свидетелей подавляющее большинство либо прибежали на звук набата, когда раненого во дворе уже не было, либо вообще пересказывали ходившие по городу сплетни. Служанки и мальчишки путались в показаниях.

Отец и сын Битяговские, публично обвиненные в убийстве Михаилом Нагим, были немедленно растерзаны разгневанными угличанами заодно с челядью. Горожане чрезвычайно гордились тем, что в их маленьком городе воспитывается наследник престола, и терпеть не могли «приказных крючков», докучавших Нагим ограничениями и придирками.

Василий Шуйский подписал заключение, относившее смерть царевича на несчастный случай, впоследствии прилюдно божился, что царевич настоящий, и мертвым он его объявил, чтобы спасти от преследования, а еще через год — что Димитрий таки погиб, но он признал самозванца, чтобы свалить Годунова.

Многие люди подтвердили, что, после того, как мальчика унесли в дом, Мария Нагая осталась во дворе, избивая поленом за недосмотр «мамку» Волохову. Странное поведение для женщины, чей ребенок умирает или тяжело ранен! Очевидно, мать знала, что царапина несерьезная и волноваться нечего, делает вывод Цветков.

Годунов, несомненно, был заинтересован в смерти Димитрия. О возможном покушении не толковал только ленивый. Раскинув умом, Нагие вполне могли решить воспользоваться случаем, чтобы объявить мальчика мертвым и спрятать у надежных людей, а заодно свести счеты с ненавистными Битяговскими.

Известно, что еще один дядя царевича, Афанасий Нагой, немедленно отправился в Ярославль, спустился по Волге, а оттуда направился на Украину, где провел довольно много времени. В тех краях он имел связи, поскольку еще при Грозном был послом в Крыму.

В ночь с 17-го на 18 мая крайне возбужденный Афанасий постучал в дом примерно в 25 верстах от Углича, где ночевал по пути и Москвы в Архангельск Джером Горсей.

Как рассказал британский дипломат в опубликованных в Лондоне мемуарах, Афанасий Нагой заявил, что кто-то отравил царицу Марию и попросил лекарств (Горсей славился своей аптекой), но отчего-то перечислил исключительно средства для заживления ран.

От греха подальше, англичанин ни о чем не спросил и дал то, что от него хотели.

Возможно, Афанасий Нагой тайно вез с собой племянника, чья рана неожиданно воспалилась.

И еще одна деталь: Федор Иоаннович, человек чрезвычайно религиозный, никогда не заказывал по брату заупокойных служб.

Все это, конечно, не означает, что «убиенный царевич» и «названный Димитрий» — непременно одно лицо.

Настоящий Димитрий страдал эпилепсией, а эта болезнь не лечится. Кроме того, уже в восемь лет он обещал стать достойным сыном своего отца — мучил животных, бил товарищей по играм, а более всего любил помечтать, кого и каким способом казнит, когда вырастет. Взрослый «Димитрий» был совершенно не таков.

Мальчик мог впоследствии умереть или погибнуть, а некие влиятельные силы — подобрать ему замену.

Другая Россия

Что это могли быть за силы?

«Димитрий» открылся князю Адаму Вишневецкому, а перед этим провел некоторое время во владениях другого крупнейшего православного магната Речи Посполитой, Константина Острожского.

Именно они предстательствовали за него в Варшаве, снабжали деньгами и готовили в поход на Москву. Среди покровителей «Димитрия» имелся лишь один католик, Юрий Мнишек, но у того была особая причина: претендент хотел сделать его дочь русской царицей.

Войско «Димитрия» практически целиком состояло из православной шляхты, казаков и московских беглецов.

В начале XVII века Варшава принялась решительно насаждать в государстве унию и подвергать православных дискриминации, невзирая на статус.

Магнаты, ведшие род от Рюрика и Гедимина, превосходившие богатством иных королей и содержавшие частные армии, тем не менее, почувствовали себя неуютно.

Они вполне могли попытаться посадить на трон Московии своего человека, изменить ее для себя, оставив православной, но сделав более европейской, и обрести новую родину.

«Названного Димитрия» нередко называют «польским ставленником», но правильнее говорить о нем как о ставленнике Западной Руси.

Польше это сулило, минимум, уход Украины на полвека раньше, чем случилось на самом деле.

После въезда «Димитрия» в Кремль в кругах, близких к Вишневецким, заговорили о том, что он был бы подходящим монархом и для Речи Посполитой.

Вопреки распространенному мнению, король Сигизмунд, коронный гетман Ян Замойский, канцлер Лев Сапега и Ватикан относились к проекту более чем прохладно. Другое дело, что польский король являлся, по сути, пожизненным президентом с ограниченными полномочиями, и запретить магнатам ничего не мог.

Надоело!

Российский исследователь Александр Никонов выдвинул теорию, объясняющую все основные исторические событий изменениями климата, и в качестве одного из примеров привел судьбу Годунова.

В 1601-1603 годах на Европу и Россию обрушились небывалые холода. Москва-река замерзала в августе.

Три катастрофических неурожая подряд довели страну до людоедства и трупоедства. Цены на хлеб взлетели в 25 раз. По информации келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына, только в Москве умерли 127 тысяч человек.

Народ заговорил о том, что Борис — не природный царь, что нет, видно, на нем Божьего благословения. Само собой, припомнили и «последнюю рубаху», как его тезке Борису Ельцину — обещание «лечь на рельсы».

Монарх энергично боролся с напастью: распределял зерно из государственных резервов, организовывал общественные работы, преследовал спекулянтов. Ответом были саботаж и усиливавшийся ропот.

Публицист Дмитрий Быков указывает на особенность русской истории: россияне менее европейцев склонны постоянно анализировать и оценивать политику правителей, «голосуют сердцем», терпят, пока терпится, зато, когда недовольство превосходит критическую массу, сделать уже ничего нельзя.

Любые шаги лидера толкуются не в его пользу, никто не слушает, даже когда он говорит правильные вещи, самые абсурдные обвинения принимаются на веру, по выражению Михаила Жванецкого, «сразу и мгновенно».

«Самое страшное, что мы не можем знать, в какой момент стране надоест. Вот шутить с «надоело!» я бы не советовал, потому что тогда все происходит очень быстро», — говорит Быков.

А тут еще поползли слухи про объявившегося «законного государя».

Раньше репрессии были выборочными и изощренными: одного без шума изводили в ссылке, другого насильно постригали в монахи, кому-то запрещали жениться, князю Богдану Бельскому по царскому приказу выщипали по волоску бороду, которой тот очень гордился. С 1602 года начались массовые казни. Холопов, «разоблачивших» господ, демонстративно жаловали дворянами.

Прежде уверенный в себе, приветливый и снисходительный, царь стал замкнутым, угрюмым и раздраженным. Судя по всему, он сам не знал, жив Димитрий или нет.

13 октября 1604 года претендент вступил в пределы Московского царства с четырьмя тысячами набранных с бору да с сосенки добровольцев, которых регулярная армия могла прихлопнуть, как муху. Но войска либо переходили на его сторону, либо саботировали приказы из Кремля, как в 1991 году приказы ГКЧП.

13 апреля 1605 года Борису Годунову повезло в последний раз: он скоропостижно скончался, не дождавшись окончательного поражения и расправы.

Источник: bbc.com

© 2015, WebNewz. Все права защищены.

 
Статья прочитана 8 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 

Здесь вы можете написать отзыв

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля

Последний Твитт

Архив

Наши партнеры

Читать нас

Связаться с нами

info@webnewz.ru